Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Люблю глаза твои, мой друг..."



Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподымешь вдруг
И, словно молнией небесной,
Окинешь бегло целый круг...

Но есть сильней очарованья:
Глаза, потупленные ниц
В минуты страстного лобзанья,
И сквозь опущенных ресниц
Угрюмый, тусклый огнь желанья.

Федор Тютчев
<1836>

Горная лирическая



Владимир Высоцкий
================
Ну,вот изчезла дрожь в руках,
Теперь-наверх!
Ну вот, сорвался в пропасть страх-
Навек,навек.

Для остановки нет причин,
Иду скользя.
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя...

Среди нехоженных путей
Один - пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один - за мной!

А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят...
Среди непройденных дорог
Одна - моя!

Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит,
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит...

И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов!

И пусть пройдет немалый срок -
Мне не забыть,
Как здесь сомнения я смог
В себе убить,

В тот день шептала мне вода:
Удач - всегда!..
А день... какой был день тогда?
Ах да - среда!..

Богословие Александра Блока


(Александр Блок  -  рисунок Юрия Анненкова)

Из поэмы "12" 

…Вдаль идут державным шагом…
— Кто еще там? Выходи!
Это — ветер с красным флагом
Разыгрался впереди…
Впереди — сугроб холодный,
— Кто в сугробе? выходи!..
Только нищий пес голодный
Ковыляет позади…
— Отвяжись ты, шелудивый,
Я штыком пощекочу!
Старый мир, как пес паршивый,
Провались — поколочу!
…Скалит зубы — волк голодный
Хвост поджал — не отстает
Пес холодный — пес безродный…
— Эй, откликнись, кто идет?
— Кто там машет красным флагом?
— Приглядись-ка, эка тьма!
— Кто там ходит беглым шагом,
Хоронясь за все дома?
— Все равно, тебя добуду,
Лучше сдайся мне живьем!
— Эй, товарищ, будет худо,
Выходи, стрелять начнем!
Трах-тах-тах! — И только эхо
Откликается в домах…
Только вьюга долгим смехом
Заливается в снегах…
Трах-тах-тах!
Трах-тах-тах…
…Так идут державным шагом,
Позади — голодный пес,
Впереди — с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз
Впереди — Исус Христос.

Январь 1918


Как много можно сказать в одной стихотворной строке. Как много сказал Александр Блок (Поэт с большой буквы) вот в этой самой последней строке "Двенадцати".

Блок увидел Россию между еще памятным прошлым, староверческим Iсусомъ (прошлым, куда уже нет возврата)  и будущим, лишенным всякого смысла. Ибо теряет смысл простое механическое следование за Христом, отстраненное наблюдение за идущим впереди. Также безсмысленно ожидание Христа, без непрерывного, неутомимого следования Заповедям Христовым.

С очевидным упорством современное богословие предлагает верующим проделать этот механический ритуал "иди за Мною" (Матф. 8:22) в версии синодального перевода, заменившего "гряди́ по мнѣ́  богослужебного текста. "Гряди" обращено и к слушающим Христа и к иным грядущим исполнителям Его Закона. Христос обращается не к рабам, привыкшим покорно не рассуждая следовать за своим хозяином, а открывает Путь к Истине, как своим друзьям, предлагая бремя легкое, исполнение того, чему и Сам прилежит.


Блок духовным поэтическим оком увидел мертвую Россию и умер... 

Когда и кем был запущен миф о негройдном типе А.С. Пушкина?

А.Куприн "О том, как я видел Толстого на пароходе "Св.Николай" (читано 12 октября 1908 года на вечере имени Толстого в Тенишевском зале)

воспоминания Куприна начинаются любопытным свидетельством...

" Не так давно я имел счастие говорить с человеком, который в раннем детстве видел Пушкина.У него в памяти не осталось ничего, кроме того, что это был блондин, маленького роста, некрасивый, вертлявый и очень смущенный тем вниманием, которое ему оказывало общество. Уверяю, что на этого человека я глядел, как на чудо..."



Родине. Лёля Эльтекова

"В этом стихотворении семнадцатилетней Лёли Эльтековой, как в волшебном зеркале, точно отображены думы и всё то, что всегда жгло сердца бывших белых борцов с угнетателями Русского народа"

г. Шанхай, декабрь 1940 г.

Из далёкого и старого Китая, где живу уже семнадцать лет,
Я тебе, страна моя родная, посылаю пламенный привет.

Вот сейчас, глядя на карту Света, я любуюсь и горжусь тобой, 
Как нарядно в краски ты одета, как велик и ярок образ твой.

Ты раскинула свои просторы через два больших материка,
И по ним сквозь топи, степи. горы, за рекою воды мчит река.

На равнинах без конца и края: города, деревни и поля.
Это ты, моя страна родная, русская кормилица земля.

Я б хотела, превратившись птицей, в тот же час пуститься в дальний путь,
Из немилой сердцу заграницы, хоть украдкой на тебя взглянуть.

И на ветке, где-то у дороги, лунной ночью в тишине полей,
Спеть тебе про думы и тревоги невесёлых эмигрантских дней.

Рассказать, что в зарубежье всюду, русские тоскуют по тебе,
Верь, они тебя не позабудут, ни в нужде, ни в горе, ни в борьбе.

И шепнуть, что времена лихие, скоро сменит братская любовь
И что имя милое Россия, на твоих знамёнах будет вновь.

Ты сейчас, как спящая царевна, спишь в объятьях злого колдуна,
Но призыв трубы раздастся гневный и разбудит он тебя от сна.

И, как встарь, восстанут патриоты, от Урала до реки Невы,
И пойдут за ротой роты, к стенам белокаменной Москвы.

Будет день, я верю, день заветный, тот что сердце жжёт всегда огнем.
В этот день подымут флаг трёхцветный, Русский флаг высоко над Кремлем.

Драхма жертва на Храм.

Лк.15:8 "Или кая жена имущи десять драхмъ, аще погубитъ драхму едину, не вжигаетъ ли свътильника и не помететъ храмину и ищетъ прилъжно, дондеже обрящетъ"


Господь говорил своим ученикам часто в притчах.  Смысл притч этих порой ускользает от  наблюдателя, для понимания требует некоторого умственного и душевного напряжения. Толкованию этих притч посвящено множество богословских наблюдений, часто очень тонких, выдающих богословское искусство толкователя, глубокую традицию, позволяет увидеть и "глубокий  символизм" и "культурный слой".
И возможно ли остановиться в этом поиске. Жизнь  нам иногда подбрасывает совсем неожиданные  гипотезы и открытия, которые позволяют взглянуть совсем иначе на Библейский текст. 

Почему Евангелие говорит о драхме потерянной (погубленной), одной из десяти.

О достоинстве "драхмы", как монеты, которой уплачивалась десятина в Храм Яра, повествуют любопытные наблюдения Валерия Чудинова, позволяющие немного шире взглянуть на смысл притчи о погубленной драхме, как оставленном Божьем делании.

"Тетрадрахма является половинкой целкового, то дидрахма - четвертушкой, а драхма - восьмушкой. Кстати, само слово ДРАХМА я понимаю как передачу греческими буквами слов ЯРА ХРАМ. Первая часть стала изображаться как (DPA) , вторая часть ХРАМ - как ХМА (слова-то эти - не греческие!). И получилась: ХРАМ - ХРАМ - ХМА."
 http://chudinov.ru/hristianstvo/1/

Скифская колыбельная. Марина Цветаева


Как по синей по степи
Да из звездного ковша
Да на лоб тебе да...
- Спи,
Синь подушками глуша.

Дыши да не дунь,
Гляди да не глянь.
Волынь-криволунь,
Хвалынь-колывань.

Как по льстивой по трости
Росным бисером плеща
Заработают персты...
Шаг - подушками глуша

Лежи - да не двинь,
Дрожи - да не грянь.
Волынь-перелынь,
Хвалынь-завирань.

Как из моря из Каспий-
ского - синего плаща,

Стрела свистнула да...
(спи,
Смерть подушками глуша)...

Лови - да не тронь,
Тони - да не кань.
Волынь-перезвонь,
Хвалынь-целовань.

13 февраля 1923 года

Николай Заболоцкий «Север»

СЕВЕР
 

  
В воротах Азии, среди лесов дремучих,
Где сосны древние стоят, купая в тучах
Свои закованные холодом верхи;
Где волка валит с ног дыханием пурги;
Где холодом охваченная птица
Летит, летит и вдруг, затрепетав,
Повиснет в воздухе, и кровь ее сгустится,
И птица падает, замерзшая, стремглав;
Где в желобах своих гробообразных,
Составленных из каменного льда,
Едва течет в глубинах рек прекрасных
От наших взоров скрытая вода;
Где самый воздух, острый и блестящий,
Дает нам счастье жизни настоящей,
Весь из кристаллов холода сложен;
Где солнца шар короной окружен;
Где люди с ледяными бородами,
Надев на голову конический треух,
Сидят в санях и длинными столбами
Пускают изо рта оледенелый дух;
Где лошади, как мамонты в оглоблях,
Бегут, урча; где дым стоит на кровлях,
Как изваяние, пугающее глаз;
Где снег, сверкая, падает на нас
И каждая снежинка на ладони
То звездочку напомнит, то кружок,
То вдруг цилиндриком блеснет на небосклоне,
То крестиком опустится у ног;
В воротах Азии, в объятиях метели,
Где сосны в шубах и в тулупах ели,—
Несметные богатства затая,
Лежит в сугробах родина моя.

А дальше к Северу, где океан полярный
Гудит всю ночь и перпендикулярный
Над головою поднимает лед,
Где, весь оледенелый, самолет
Свой тяжкий винт едва-едва вращает
И дальние зимовья навещает,—
Там тень «Челюскина» среди отвесных плит,
Как призрак царственный, над пропастью стоит.

Корабль недвижим. Призрак величавый,
Что ты стоишь с твоею чудной славой?
Ты — пар воображенья, ты — фантом,
Но подвиг твой — свидетельство о том,
Что здесь, на Севере, в средине льдов тяжелых,
Разрезав моря каменную грудь,
Флотилии огромных ледоколов
Необычайный вырубили путь.

Как бронтозавры каменного века,
Они прошли, созданья человека,
Плавучие вместилища чудес,
Бия винтами, льдам наперерез.
И вся природа мертвыми руками
Простерлась к ним, но, брошенная вспять,
Горой отчаянья легла над берегами
И не посмела головы поднять.

1936

Максимилиан Волошин «Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь...»

Александре Михайловне Петровой
  


Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь,
Ослепнуть в пламени сверкающего ока
И чувствовать, как плуг, вонзившийся глубоко
В живую плоть, ведет священный путь.

Под серым бременем небесного покрова
Пить всеми ранами потоки темных вод.
Быть вспаханной землей... И долго ждать, что вот
В меня сойдет, во мне распнется Слово.

Быть Матерью-Землей. Внимать, как ночью рожь
Шуршит про таинства возврата и возмездья,
И видеть над собой алмазных рун чертеж:
По небу черному плывущие созвездья.

1906,
Богдановщина

памяти Александра Блока

СИРИН  И АЛКОНОСТ
Птицы радости и печали


Густых кудрей откинув волны,
Закинув голову назад,
Бросает Сирин счастя полный,
Блаженств нездешний полный взгляд.
И, затаив в груди дыханье, 
Перистый стан лучам открыв,
Вдыхает всё благоуханье,
Весны неведомой прилив...
И нега мощного усилья 
Слезой туманит блеск очей...
Вот, вот, сейчас распустит крылья
И улетит в снопах лучей!

Другая - вся печалью мощной
Истощена, изнурена...
Тоской вседневной и всенощной
Вся грудь высокая полна...
Напев звучит глубоким стоном,
В груди рыданье залегло,
И над её ветвистым троном
Нависло черное крыло...
Вдали - багровые зарницы,
Небес померкла бирюза...
И с окровавленной ресницы
Катится тяжкая слеза...


23-25 февраля 1899 года